Друзья
Ноя. 16, 2009
05:35 pm - Paris nostalgie. Часть 1. На могиле короля
Париж, 20 октября 2009 г.
Утро.
Я еду на кладбище Монпарнасс, чтобы найти могилу великого русского шахматиста Александра Алехина. Зачем?
По нескольким причинам. И самая главная из них – я пишу в своем новом романе об этом человеке.
( Read more... )
11:31 pm - Да пребудут с тобой силы
Через два дня после такого большого матча мысли начинают расползаться во все стороны, плодятся, спорят между собой, и собрать их в кучу бывает непросто.08:44 am - Ну и я не удержалась
Зато конечно после всего
Шоколад каждый второй вечер.
Каково?
Отрадно читать такое, сидя сонным дождливым утром на кухне над крепким кофе за полчаса до прихода ученика :)
И вот это тоже очень осмысленное:
Вылезли базилик и укроп.
Окрасилась новой радостью
Радуги.
Искала и нашла :))
Давно искала способ
Обедать в кафе "Ульот".
1 счастливая мысль.
Ну и предпраздничное (добавила кавычки для осмысленности) :)
Степень моего
"счастливы как короли"
Скоро новый год.
Забавная штука - http://fun.live1000.ru
Ноя. 15, 2009
09:59 pm - Дима
И тогда я решил убежать, обмануть, обвести обнаглевшее время,
Я явился тайком в те места, куда вход для меня запрещен —
Я стучался в свой дом, в дом, где я лишь вчера до звонка доставал еле-еле,
И дурманил меня сладкий запах забытых, ушедших времен.
И казалось — вот-вот заскрипят и откроются мертвые двери,
Я войду во вчера, я вернусь, словно с дальнего фронта домой —
Я им все расскажу, расскажу, всё что будет, и, может быть, кто-то поверит,
И удастся тогда хоть немного свернуть, хоть немного пройти стороной.
И никто не открыл. Ни души в заколоченном брошенном доме.
Я не мог отойти и стоял, как в больном затянувшемся сне —
Это злая судьба, если кто-то опять не допел и кого-то хоронят.
Это — время ушло. И ушло навсегда. И случайно вернулось ко мне.
11:26 am - 28 градусов
Смотрю в окно. Мы живём в облаке. Натурально. Моя жена мне так иногда и говорит, мол, мы живём в облаке. Вчера и сегодня сильный туман. С балкона смотришь, и ничего не видно. А если посмотришь вниз, то не увидишь даже первых этажей. Непонятно, на чём остановить взгляд. Только изредка видно фары такси. Они похожи на глаза дрессированных животных. Потом они уезжают и снова как в облаке. Ветра нет совсем. Куда делся ветер - непонятно, но это уже меня не касается.
Вчера пол дня ходили по магазинам. Давно я уже не ходил по магазинам. Обычно если жена что-то смотрит, и мужской одежды нет, я сижу. Эти стулья в магазинах такие неудобные. Их делали для человека, от которого убежала собака. Потом встретили Стаса. Стас как всегда меня не узнал. Наверное я буду очень богатым. Стас был в своём репертуаре - в спортивной белой кепке и с перегаром. Он громко сказал: спроси у этих русских, где бар. Тогда я сказал: Стасик, ты запарил меня не узнавать. Так уже в который раз. Одна и та же история. Потом мы встретились с нашими знакомыми и пошли на выставку картин в Циклораму. Очень неплохая выставка, между прочим. Я втайне от жены хотел было прикупить что-нибудь, но увидев цены в триста-четыреста тысяч за картину, подумал, что может в следующий раз. Ходили гуляли по выставке, недолго.
После выставки пошли в один плэйс неподалёку. Называется плэйс 28 Градусов. Я не знаю, почему он так называется. Хорошо поужинали. Кстати, там делают хорошие мартини. Неплохие мартини, да. Я не люблю мартини, но там они вкусные. Потом я заказал какой-то дринк, забыл как называется. В нём был известный бразильский ром, о котором я никогда не слышал. Серьёзный напиток. Такой серьёзный, что коня на скаку остановит. Потом все вместе поехали к нам домой. Пока сидели смотрели телевизор выпили бутылку виски на двоих. Сегодня утром проснулся как пересохшая герань. Очень длинный день получился вчера. Совершенно нетронутыми остались отпечатки пальцев на столике рядом. Всё это похоже на атрофированное человеческое прошлое.
02:03 pm - Наконец-то сказал кто-то..
Вот в народе за Иоанном Четвертым закрепилось прозвище «Грозный». Не «мучитель», не «пытатель», не «ужасный», а именно — Грозный. Хотя народу он убил много. А за Николаем Вторым — Кровавый. А у интеллигенции, особенно творческой, все наоборот: царь, усиливший Россию в десятки раз — плохой, а тот, при котором мы «Россию потеряли» — хороший. Сталин, при котором СССР стал сверхдержавой — плохой, а Горбачев и Ельцин, при которых народ начал вымирать, а государство разрушилось — хорошие. Невольно задумываешься: а наша ли это интеллигенция?
Роман Носиков
Ноя. 14, 2009
08:13 pm - расширение профессионального горизонта
В Германии вышел новый шахматный журнал: http://www.schach-welt.de/
Я буду одним из его более или менее постоянных сотрудников.
До сих пор в печати появились три номера. В номерах 2-3 опубликованы первые две части моей статьи о дебютной стратегии. В четвёртом номере будет напечатана заключительная третья часть.
До сих пор шахматной журналистикой я занимался лишь от случая к случаю, как правило, писал отчёты о турнирах, в которых принимал участие. Теперь всё будет по-взрослому :о)
Да, в журнале есть штатный карикатурист. В числе прочих, его жертвой стал и я: ( тыц или не тыц, вот в чём вопрос )
07:44 pm
Фотография ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
synthesizer
Идешь по скошенному полю куда глаза глядят и под ноги с утробным чавканьем бросаются заплесневелые, размякшие от дождя и долгого ожидания прохожих, коровьи лепешки. Холодный, сырой осенний туман забирается даже в голову. От этого у ней внутри что-то тихонько всхлипывает, жалобно шмыгает, время от времени сморкается и хочет водки. Далеко, в невидимом из-за тумана лесу, раздается гулкий выстрел. Должно быть, охотник промахивается по зайцам. Сейчас он закончит материться, подует на прищемленный палец, попрыгает на одной ноге, плюнет в сердцах, зачехлит ружье и пойдет, шумно ломая кусты, к костру, где уже заждались его собутыльники товарищи, один из которых еще утром промахнулся по свинье с тремя поросятами, хотя и выстрелил дробью, а другой и безо всякого ружья не помнит, как здесь оказался. Они рассядутся на раскладных брезентовых стульчиках вокруг дымящегося котелка с супом из горохового концентрата, вытащат из рюкзаков объемистые фляги, стопки из нержавейки, сдуют с них налипшие хлебные и табачные крошки, прежде чем наполнить, поднимут упавшего со стульчика товарища и снова рассядутся. С черных веток будут падать прозрачные капли, где-то в непроходимой чаще будет каркать воронье и мучительно умирать от смеха кабан, которому свинья…
Ноя. 13, 2009
03:01 pm - Slayer. World Painted Blood.
Ну, наконец. Я уже заждался. Слэйер вернулся, и он лучше, чем прежде. Злее, чем прежде. Интереснее, чем прежде. Вообще, начинаю замечать, что старые группы не сдаются. Не то, что не сдаются, а начинают дышать совсем другой силой. Новый альбом вышел совсем недавно. Рекомендую всем любителям Слэйера - и нового и старого. Тем не менее, должен отметить, что альбом выдержан в старом духе. Напоминает некий микс South of Heaven и Reign in Blood. Не оставит равнодушным точно. Я недавно начал его слушать, но не нашёл ни одной плохой песни. Бессмысленно их все описывать - это надо слушать. В чём кайф, так это в том, что он звучит так, как надо. Трудно объяснить. Грубо говоря, если бы я просил их написать новый альбом специально для меня, я бы попросил их написать World Painted Blood. 
Риффы довольно просты. Я бы даже сказал, простецки. Звучание поддерживается однозначное на протяжении всех минут. Том начал петь лучше! Точнее орать, но не важно. Он начал делать это совсем без надрыва. Складно и слитно. Ломбардо стучит в своём репертуаре - просто класс. Я всю жизнь фанатирую Ломбардо. Джэфф - на месте. Кинг? А что Кинг... Мы же не хотим, чтобы эта лысая и бородая нечисть менялась, правда?
Что могу отметить лично от себя? Я плачу. В том смысле, что от счастья.
02:25 pm - Armistice Day.
10:45 am - Кино
Death Proof.
Harry Potter.
I am Legend.
Туман.
21.
Парфюмер.
Iron Man.
Wanted.
The Dark Knight.
Камеди Клаб.
Чайнатаун и Джеймс Бонд.
Назад в Будущее.
Watchmen.
Star Trek.
The Terminator 4.
Drag me to hell.
Transformers. Hangover.
The Curious Case of Benjamin Button.
Knowing.
District 9.
Curb vs Seinfeld.
The Surrogates.
The Box.
10:30 am - The Box
Сколько придётся заплатить, чтобы купить вашу совесть? А что если цена увеличится вдвое? Втрое? В десятки раз? Такова основная идея фильма The Box. Действие происходит в семидесятые года. Приличная американская семья проживает на территории штата Вирджиния. Aurthur Lewis, которого играет James Marsden работает на НАСА, Norma Lewis, которую играет Cameron Diaz, работает учителем в школе. В один пасмурный день на пороге их дома появляется странный человек. Он даёт им красную кнопку. 
Если они нажмут на эту красную кнопку, случится две вещи: первое - кто-то в этом мире, кого они не знают, умрёт; второе - они получат миллион долларов. Он показывает чемодан с миллионом долларов и уходит. У них есть двадцать четыре часа принять решение... Вскоре события принимают крутой оборот, а в конце главным героям делают предложение, от которого не могут отказаться. Всё в этом мире имеет свою цену.
Рассказать фильм можно, но тогда смотреть его будет неинтересно. Сюжет очень нетривиальный. Снят фильм великолепно. Создаётся реальное впечатление, что его снимали в семидесятых годах. Есть одно НО. Фильм наполнен преувеличениями. Напоминает несколько утрированную версию обычного кино возведенную в степень абсурда. Детали фильма очень резкие и наивные: большая красная кнопка, длинный чёрный автомобиль, миллион долларов в чемодане, простые диалоги, наивная музыка аля фильмы ужасов семидесятых. Такие вещи могут оттолкнуть некоторых зрителей, а некоторым покажутся нудными. Лично я остался в восторге. Атмосфера фильма завораживает. Этот фильм заставляет задуматься. Рекомендую смотреть в спокойной обстановке с повествовательным настроением.
Другие записи о кино.
02:03 pm - Не так уж часто все мы собираемся вместе
Прошлым летом – не этим, жарким и немного бессмысленным, а тем, восьмого года, когда все мы как заболели, так и не перестали, – идем мы вперевалочку с коллегой Розановым по Вене, два толстых человека.12:56 pm
Фотография ulishna
двор-колодец
птица взлетает со дна
неба напиться
03:06 am - И спаси отставших
Я никогда в жизни так не боялся. Когда мы неделю шли по суше, было еще ничего. Потом разнесся слух: фараон послал войска, чтобы остановить нас и вернуть обратно. Было ясно, что пешком от конницы не уйти, но Моисей шел себе и шел, стуча своим посохом, и все мы шли за ним. Рядом со мной шла Мирьям, и моей кисти время от времени касалась ее опущенная рука.
Мирьям смотрела вниз, и я тоже стал смотреть вниз, на наши ноги, которые месили пыль, как глину для кирпичей. Иногда мне казалось, что я чувствую подошвами стук копыт из-под земли. А иногда – что слышу голос, идущий с неба.
Моисей столько твердил про свои разговоры с Создателем, что я тоже стал думать о Нем. С одной стороны, если уж Он вывел нас из Египта, то куда-нибудь, наверное, приведет. А с другой – мы Его видели, этого Бога? Моисей видел, так на то он и Моисей. Он и шел со своим посохом, так, будто знал, куда идти. А мы-то нет. Мы месили ногами пыль, и впереди двигалась широкая спина моего брата Тераха, мокрая от пота, а рядом шла Мирьям и покачивала рукой. Конница, наверное, приближалась. Моисей сказал: «Он выведет нас из Египта», с придыханием на слове «Он». Хорошо тому, кто разговаривает с Богом – легче верить. А нам приходится верить Моисею, который никогда не был особо разговорчив. Вот Аарон, действительно, любит поговорить. Но ведь Бог не явился Аарону! Он явился этому молчуну Моисею, и кто знает, сколько раз еще потребуется превращать посох в змею и обратно, чтобы мы не переставали чувствовать себя победителями. Я лично уже переставал. У меня болела спина и ноги, мы очень долго шли, а еще я волновался за Мирьям. Все время косился на её большой живот. Живот шевелился. Я спрашивал Моисея, успеем ли мы дойти до Земли Обетованной, прежде чем Мирьям придет пора рожать, а он мне ответил: «Иегуда, знаешь, сколько наших женщин вот-вот должны родить?».
Я не знал. Я вообще не хотел идти, меня устраивала жизнь в Египте. Работали мы, конечно, тяжело, но ведь и ели неплохо. Меня уговорила Мирьям. Она сказала - если уж наш ребенок до сих пор не родился, пусть родится свободным. Не рабом. И все пошли, все мои братья, и Терах, и Ицхак, и все соседи. Кое-кто остался, но Мирьям сказала, что египтяне их потом все равно убьют. Не знаю, откуда у нее такие сведения – может быть, к ней тоже приходит Бог?
Мы шли, а конница нас нагоняла. Мне было понятно: когда нагонит, будет очень плохо – и я думал о том, как это будет. Если придется идти обратно, Мирьям не дойдет. Она тяжело, прерывисто дышала, ее живот ходил под рубашкой туда-сюда. Я старался нащупать ступнями топот приближающихся коней. А Моисей все шел, будто ничего не происходило. Сначала я не понимал, куда именно он нас ведет, а потом понял. Первые ряды идущих замедлили ход, я налетел на спину своего брата Тераха, вставшего передо мной. Мы вышли к морю.
- Нам туда, - сказал Моисей и указал посохом на воду. Если бы Создатель явился Аарону, тот бы сказал сейчас длинную речь. Что-нибудь о величии безграничных вод и безграничном величии народа Израиля. Но Создатель явился Моисею, а Моисей был не любитель красиво говорить. Он сказал: «Нам туда» и пошел вперед.
Я не понимал, чего он хочет. Человек не может плавать в воде, это ненормально. Куда нам деться от этого моря? Мы утонем, и получится даже хуже, чем хотел фараон. Ветер пах лошадиным потом. А впереди была вода.
- Моисей, мы все утонем! – закричали женщины. – Остановись!
- Расступится, - отмахнулся посохом Моисей, продолжая идти. Его рубашка уже вымокла до колен. Ткань облепила ноги, колени скрылись под водой. На море поднялись волны.
Самые смелые тоже зашли в воду, и их рубашки тоже намокли и прилипли к телам. Мой брат Терах зашел по пояс и остановился, следя глазами за Моисеем. Мирьям взяла меня за руку и сказала шепотом:
- Я не пойду туда. Я боюсь.
Мирьям с детства боялась воды.
- Никто не пойдет туда, - сказал я ей. – Мы же не хотим утонуть. Мы вернемся.
Моисей был в воде уже по шею, торчала только его голова. Он задирал ее повыше и шел. Посох он тоже поднял, сжимая одной рукой.
Дети плакали, кто-то из женщин кричал, некоторые мужчины шли за Моисеем, так же смешно задирая головы. Мне было ясно, что все они утонут – если, конечно, не повернут назад. Туда, где стучали копытами кони фараона.
Волны начали перекатываться через голову идущего Моисея. Он закашлялся, поперхнулся, но не остановился. Зашел по рот и пошел дальше, ртом он никогда особо не дорожил. Зашел по ноздри, дернулся и продолжил идти. Теперь над водой виднелась только его макушка.
- Не может быть, - сказала Мирьям.
В тот момент, когда она это сказала – и когда от Моисея над водой остался виден только мокрый клок волос – море встало дыбом. Огромные волны летели по поверхности воды, взлетали вверх и оставались дрожать над нашими головами, швыряя холодные брызги. Вода расступилась, будто её разрезали пополам. Две водяных стены встали с двух сторон от мокрого Моисея, сжимавшего посох. Он жадно вдохнул, закашлялся и сплюнул. И скомандовал:
- Пошли.
- Надо прочесть благодарственную молитву! – нагнал его Аарон.
- Читай, - согласился Моисей. – На ходу.
За ними уже потянулись люди. Большинство из них даже не промочили ног.
- Я не пойду, - повторила Мирьям. Я сжал её руку.
Две стены воды, выше самой высокой пирамиды, бились в шторме над нашими головами. Это было море, самое настоящее, только оно почему-то висело в воздухе. А между живыми стенами остался проход, по которому надо было идти.
- Закрой глаза.
Она закрыла глаза и я повел ее за собой, стараясь вести осторожно. Я никогда в жизни так не боялся. Море не может стоять. Моисей велел ему расступиться, и оно расступилось – но я не понимал, почему бы морю в любой момент не передумать и не упасть нам на головы. Вода билась и бесновалась с двух сторон, море штормило, брызги окатывали с ног до головы. Больше всего меня пугали волны, летевшие сверху. Мирьям дрожала.
- Вернемся. Я прошу тебя, вернемся. Я все равно не смогу дойти.
- Нам уже некуда возвращаться. Конница вот-вот будет здесь. Не открывай глаза, я тебя веду.
Мирьям облизнула губы, соленые от воды.
Страх – не боль, к нему нельзя привыкнуть. С каждым шагом слабела надежда, что мы успеем вернуться раньше, чем море обрушится на нас, ломая шеи.
Не знаю, сколько времени это длилось. Мы с Мирьям постепенно начали отставать. Сначала куда-то делся в толпе, затерялся Терах, потом сменились остальные фигуры вокруг. Мирьям переступала опухшими ногами и повторяла, не открывая глаз:
- Вернемся. Вернемся. Я прошу тебя. Вернемся. Прошу тебя. Я не могу.
Я почти тащил ее на себе. От нас уходили последние из идущих за Моисеем. Удалялись спины детей, спины матерей, несущих младенцев, спины старух. Мирьям впала в какое-то забытье, только шептала «вернемся», повиснув на моей руке. Я волок ее по мокрому песку, не понимая, куда и зачем. Мы оставались одни. Надо было окликнуть людей, попросить помочь, но я об этом вовремя не подумал, а теперь не осталось сил. Хорошо бы быть там, поближе к Моисею и его посоху, умевшему превращаться в змею. Жаль, что я не умел превращаться в змею. Я превратился бы и пополз, гибкий, не обращая внимания ни на что.
Мирьям застонала и опустилась на мокрый песок. Я подхватил ее под колени и понес, двигаясь медленнее самого медленного верблюда. Всю нашу совместную жизнь я гордился Мирьям – тем, что она такая большая, высокая, полная, что у нее большие руки и ноги, сильные, как у самых красивых женщин. Мирьям была очень красива. Но, неся ее между стоящими дыбом волнами, я даже думал о том, что лучше бы она была поменьше. А потом совсем ни о чем не думал. Просто шел, и все.
Песок под нами плыл и извивался, как змея. По нему текла вода, и мне приходилось каждым шагом выдергивать ноги из этого живого песка. Последние белые спины скрывались из глаз.
Внезапно я почувствовал, что дно подо мной дрожит. Над головой по-прежнему шумели стоящие волны, а песок под ногами гудел, будто в него били тысячей молотков.
- Конница! – Мирьям открыла глаза и прижалась ко мне. – Они догоняют! Они нам помогут, мы попросим у них!
Нам было уже не догнать ушедший народ, а сотни конных всадников приближались гораздо быстрее, чем я шел по мокрому песку.
- Мы им все объясним, - Мирьям заплакала. – Мы объясним, и они… Они, может быть…
«Они нас просто не заметят и затопчут», - подумал я. Жаль, что наш ребенок так и не успел родиться.
- Они поймут, - бормотала Мирьям, обнимая меня руками и прижимаясь тяжелым шевелящимся животом, - выведут нас из этого страшного моря, возьмут с собой… Иегуда, что это? Смотри!
Стены над моей головой начали сближаться. Вода в них медленно распухала, и проход становился все уже.
- Он сейчас нас убьет! Он же тоже слышит конницу! – закричала Мирьям. – Он обрушит море!!!
Если бы я был Моисеем, я бы тоже это сделал. Если бы мой народ настигала конница, я бы обрушил море – обратно, на головы тех, кто хочет меня убить. И на мою. И на Мирьям.
Вода еще секунду постояла вертикально, а потом резко и одновременно величественно ринулась вниз. Страх дошел до предела. Море упало на нас.
* * *
Сначала я снова почувствовал боль. Болели ноги, руки, голова. Болело горло, щипало под веками. Я открыл глаза. Надо мной склонилась какая-то женщина в белой рубахе. Рубаха была сухая.
- Мирьям…
- Он очнулся! – босые ноги зашлепали возле уха. – Он ожил, дайте ему воды!
Вода была теплой и пресной. Губы болели.
- Где Мирьям?
- Жива твоя Мирьям, - я узнал голос Батьи, жены Тераха. – Лежит. Ей сейчас надо отдохнуть.
Я дернулся.
- Ребенок?
- Рано еще ребенку. И тебе еще рано вставать. Лежи, лежи.
Я закрыл глаза и открыл их снова. Вокруг ходили люди, горели костры, шумели дети. Хотелось есть.
Возле меня остановилась чья-то тень. В руках у тени был посох.
- Иегуда, почему ты не попросил? – услышал я голос Моисея.
- Это ты? Ты нас спас? Как это у тебя получилось? – губы меня еще плохо слушались, но я уже мог выговаривать слова.
- Вас спас Всевышний, - недовольно сказал Моисей. – Я только Его попросил. Но ты! Ты же мог сам Его попросить! Всевышний слышит всех. Всегда, каждую секунду. Почему вы молчали, когда тонули? Ты же знал, что Он выходит с нами, я же всех вас предупредил!
- Ты хочешь сказать, что мне было достаточно попросить Создателя: «спаси нас», и Он бы немедленно спас? Ты хочешь, чтобы я в это поверил?
Моисей стоял надо мной, угрюмый и очень усталый.
- А в расступившееся море ты поверил?
- Я не поверил. Я увидел.
Моисей махнул рукой и отошел, тяжело опираясь на посох. За ним маячил Аарон. Его я решился окликнуть.
- Аарон! Что случилось? Почему Моисей так сердится? Как мы спаслись?
Аарон склонился надо мной, усмехаясь.
- Ты думаешь, ты один такой?
Я поднял голову. Песок был усыпан лежащими людьми со спутавшимися волосами.
- Многие отстали, многим стало плохо, кто-то упал, кто-то не смог подняться. И никто! Ни один человек! Не попросил Всевышнего о спасении. Вы были готовы погибнуть под расступившемся морем, не вспомнив о том, кто заставил море расступиться. А Он всемогущий, ему все равно, что делать – повелевать морями или спасать твою жизнь. Ведь и жизнь-то Он тебе дал, не будь Его – не было бы и тебя.
- Аарон… - я пытался собраться с мыслями. – Но почему тогда Создатель не спас нас сам? Зачем Ему было, чтобы об этом просили?
Аарон пожал плечами.
- Таков договор. У тебя есть свобода выбора. А у Него, между прочим, нет. Он дал нам слово.
- Кому «нам»? Тебе и Моисею?
- Всем нам, - вздохнул Аарон. - Потом поймешь.
Я надеялся, что пойму. Может быть, есть какой-то особенный способ разговаривать с Богом? Так, чтобы не только Он тебя слышал, но и ты - Его?
- Аарон, что Моисей сделал? Молился? Плакал, кричал?
Вблизи глаза Аарона были ярко-зеленого цвета. Как морская вода.
- Он просто сказал «и спаси отставших», - ответил Аарон.
Ноя. 12, 2009
10:25 pm - И навсегда
Второй день хожу кругами вокруг ЖЖ - нехорошо, муторно мне.
В прошлом году, в августе я не стала ничего писать про это, теперь не могу, напишу.
Это неправильно, когда умирают тридцатилетние мужчины, полные сил и планов. Так быть не должно. Они должны жить и жить, растить детей, целовать жену, смеяться с друзьями. Это никак не умещается в голове - и невозможность это осмыслить лишний раз подтверждает: это неправильно! Это не может быть естественным течением жизни. Безвременные смерти вызывают такой леденящий ужас и невыносимое неверие, что сразу понятно - это ненормально. Объяснение этому можно найти только в фильмах или книжках, а в жизни - нет, нет ни объяснения, ни оправдания, ни смирения.
Невыносимо знать и не мочь поверить. Невыносимо видеть, что происходит с женщиной. Почерневший от горя - это не образное выражение. У меня весь день перед глазами - почерневшая от горя молодая женщина, которую до сегодняшнего утра я видела только улыбчивой. В прошлом году моя близкая подруга стала вдовой - ей не было 30. Невыносимо было даже краешком сознания задуматься, как ей теперь жить рядом с этой пустотой вместо теплого человека.
Невыносимо столкнуться с тем, что в одну жестокую секунду куда-то исчезает столько пульсирующей жизни.
Я надеюсь, что в момент, когда непонятная страшная сила вырвала молодую жизнь из настоящего и будущего, на свет появились новые люди.
Но даже это - не оправдание.
Светлая память.
http://velorostov.ru/forum/viewtopic.ph
Пожалуйста, будьте осторожны на дорогах, живите долго и если давно хотите что-то любимым сказать, то говорите.
И, да - каждый раз навек прощайтесь, когда уходите на миг.
09:41 pm - А где можно поиграть?
Хочу сделать себе эло-рейтинг. Живу в Московской области - как в интернете можно найти турниры рейтинговые? Ничего не могу найти... А как найти заграничные турниры?
Спасибо!
09:14 am - Имена денег.
Все люди любят деньги. Ну, ладно. Может, не поголовно вcе. По-всякому бывает. Если кто-то не любит деньги, он либо гений либо дурак. Но дело не в этом. В наше прогрессивное время деньги - это запись в базе данных. Хранить деньги под матрасом не модно. Мало кто носит кэш в карманах, поэтому деньги перестали называть именами. Раньше было по-другому. В незапамятные времена деньги как только не называли.
Лично я деньги всегда называл капустой. У меня даже иногда сейчас проскакивает в разговоре, мол, где капуста? От капусты мне наверное уже никогда не отделаться. Такая дурацкая привычка. Капуста произошла от доллара. Потому что доллар зелёный. Иногда доллары так и называли: зелёные, но редко. Обычно доллары называли баксами. Например: у меня есть рубли и баксы. Или: я пойду на базар поменяю баксы на рубли у барыг. Баксы - очень интересное название. Вы знаете, что buck по-английски это козёл? Не такой козёл, мол, слышь, козёл, ты куда тачку поставил? А такой козёл, на котором пилят дрова. На самой первой десятидолларовой купюре была нарисована римская цифра X, которая чертовски похожа на козла.
Ну вот. До капусты популярно было лавэ. Очень много людей говорили лавэ. Где лавэ? Давай лавэ! Лавэ всегда были с налётом торговобазарной национальности. Так скажем, лавэ были похожи на картошку или лук. Лавэ было туповатым и несколько необразованным названием. Буквально пять классов образования. А до лавэ были бабки. Бабки были теневыми! Полубандистким названием и опасным. Да-да. Веяло от этого названия опасностью. Ты, братан, на бабки попал! Или: у меня бабки в автобусе вытащили, суки! Или: слышь, у тебя бабки есть? Потом бабки незаметно трансформировались в баблосы. Баблосы было чумовым названием. Менее опасным. Более модным что-ли. Молодёжным, я бы даже сказал. Так у денег появился налёт современности. Например: баблосов у этого - куры не клюют. Баблосы есть? Есть. Значит можно поехать поиграть в биллиард... Так постепенно баблосы начали трансормироваться в грязь. Грязь - это когда много баблосов. Всё относительно конечно, но факт. Например: баблосов как грязи. Поэтому и грязь. У меня был шеф в Ростове. Когда мы ехали утром на работу, мы встречались напротив кладбища. Иногда мы должны были сразу ехать по клиентам, тогда он оставлял мне сообщение на пэйджер: Тоха, бери грязь, встречаемся на кладбище в восемь. Понимаете, да? Бери грязь, встречаемся на кладбище. Страшное дело! Когда баблосы становятся огромными, ну, я имею в виду по-политически огромными, тогда они становятся баблом. Просто баблом. Классика стиля: народное бабло правительство проебало... правительство кинуло народ на бабло... cумасшедшая инфляция, строительство мкада, распил бабла... ну и так далее, что я вам рассказываю.
Мне надо уходить... я бы ещё набросал. А вы знаете другие имена этой грязной и одновременно великой бумажки под названием деньги?
Другие размышления здесь.
10:07 am
Посмотрел "Царя". Однозначно оценить не могу. Что-то, на мой взгляд, удалось, даже и очень, а что-то провальное. Некторые сцены выглядят просто бутафорскими. Какие-то простолюдины, сидящие в возке, в шапках, когда мимо них царь идет, простоволосые боярские дочери в рубахах... Все же, надо меньше читать, чтоб смотреть такие "исторические" фильмы. Актеры все играют прекрасно, м.б. за искл. Янковского. Митрополит у него при жизни уж святой, а Филипп Колычев живой был человек. Да и чудеса исцеления, показанные в кино... А зато вот какая польза от этого фильма мне была. В фильме есть такой персонаж - Андрей Штаден. Играет его известный нам финн из "Особенностей русской охоты". Претензий к нему нет - как может так и играет. Нашел я в сети , что в действительности же был Герберт Штаден, оставивший "Записки о Московии" времен Грозного царя. http://www.hrono.ru/dokum/1500dok/shtad
Navigate: (Previous 20 Friends)